Карел Чапек. Лазарь




Перевод Н. Аросевой



И до Вифании дошел слух, что галилеянин схвачен и брошен в темницу.
Услыхав об этом, Марфа всплеснула руками и из глаз ее брызнули слезы.
- Видите, - сказала она, - я говорила! Зачем Он пошел в Иерусалим, зачем не остался здесь! Здесь бы никто не узнал о Нем... Он мог бы спокойно плотничать... устроил бы мастерскую у нас во дворике...
Лазарь был бледен, и глаза его лихорадочно блестели.
- Это глупые речи, Марфа, - сказал он. - Он должен был идти в Иерусалим. Должен был восстать против этих... этих фарисеев и мытарей, должен был сказать им в глаза, что и как... Вы, женщины, не понимаете этого.
- Я понимаю, - тихо и страстно проговорила Мария. - И я знаю, что случится. Случится чудо. Он двинет пальцем - и стены темницы откроются... и все узнают Его, падут перед Ним на колени и будут кричать: "Чудо!"
- Как бы не так, - глухо ответила Марфа. - Он никогда не умел заботиться о себе. Ничего Он для себя не сделает, ничем себе не станет помогать. Разве что, - добавила она, широко раскрыв глаза, - разве что другие Ему помогут. Быть может, Он ждет, что Ему придут на помощь... все те, кто слышал Его... все, которым Он помогал... что они препояшут чресла мечами и прибегут...
- Конечно! - заявил Лазарь. - Вы не бойтесь, девушки, ведь за Ним - вся Иудея! Не хватает еще, чтобы... хотел бы я посмотреть... Марфа, собери вещи в дорогу. Пойду в Иерусалим.
Мария поднялась.
- Я тоже иду с тобой. Хочу видеть, как раскроются стены темницы, и Он явится в небесном сиянии... Марфа, это будет великолепно!
Марфа хотела что-то сказать, но промолчала.
- Идите, дети, - проговорила она. - Кто-то должен остаться стеречь дом... и кормить кур и коз... Сейчас я приготовлю вам одежды и хлебцы на дорогу. Я так рада, что вы там будете.

Когда она вернулась, раскрасневшись от кухонного жара, Лазарь был иссиня-бледен и встревожен.
- Мне нездоровится, Марфочка, - буркнул он. - Как на улице?
- Очень тепло, - ответила Марфа. - Хорошо вам будет идти.
- Тепло, тепло, - возразил Лазарь. - Но там, на холмах Иерусалима, всегда дует холодный ветер.
- Я приготовила тебе теплый плащ, - сказала Марфа.
- Теплый плащ... - недовольно пробормотал Лазарь. - Вспотеешь в нем, потом обдует холодом, и готово! Ну-ка, пощупай, нет ли у меня жара? Не хотелось бы мне заболеть в дороге... на Марию надежда плохая... А какой Ему будет от меня толк, если я, например, заболею?
- У тебя нет жара, - успокаивала его Марфа, думая про себя: "Боже, какой стал Лазарь странный с тех пор... с тех пор, как воскрес из мертвых!"
- Тогда меня тоже продуло, когда... когда я так сильно занемог, - озабоченно произнес Лазарь; он не любил упоминать о своей смерти. - Знаешь, Марфочка, с той поры мне все что-то не по себе. Путешествие, волнение, - нет, это не для меня. Но я, конечно, пойду, как только меня перестанет знобить.
- Я знаю, что пойдешь, - с тяжелым сердцем сказала Марфа. - Кто-то должен прийти Ему на помощь;
ты ведь помнишь. - Он тебя... исцелил, - нерешительно добавила она, ибо и ей казалось неделикатным говорить о воскресении из мертвых. - Знаешь, Лазарь, когда вы Его освободите, ты сможешь попросить, чтоб Он помог тебе - если станет нехорошо...
- Это верно, - вздохнул Лазарь. - Но что, если я туда не дойду? Что, если мы придем слишком поздно? Надо взвесить все возможности. И вдруг в Иерусалиме что- нибудь произойдет? Марфа, ты не знаешь римских воинов. О боже, если бы я был здоров!
- Но ты здоров, Лазарь, - с усилием произнесла Марфа. - Ты должен быть здоров, если Он тебя исцелил!
- Здоров, - с горечью протянул Лазарь. - Мне-то лучше знать, здоров я или нет. Скажу только, что с тех пор мне и минуты не было легко... Нет, нет, я Ему страшно благодарен за то, что он меня... поставил на ноги, не думай, Марфа. Но кто однажды познал это, как я, тот... тот... - Лазарь содрогнулся и закрыл лицо. - Прошу тебя, Марфа, оставь меня теперь; я соберусь с силами... только минутку... это, конечно, пройдет.
Марфа тихонько села во дворе; она смотрела в пространство сухими неподвижными глазами; руки ее были сложены, но она не молилась. Подошли черные курицы, поглядывая на нее одним глазом; но Марфа, против ожидания, не бросила им зерен, и они ушли подремать в полуденной тени.
На порог с трудом выбрался Лазарь, смертельно бледный, стуча зубами.
- Я... я не могу сейчас, Марфа, - запинаясь, выговорил он. - А мне так хотелось бы пойти... может быть, завтра...
У Марфы сжалось сердце.
- Иди, иди, ляг, Лазарь, - с трудом вымолвила она. - Ты... ты не можешь никуда идти!
- Я бы пошел, - трясясь в ознобе, сказал Лазарь, - но если ты так думаешь, Марфочка... Может быть, завтра... Ты ведь не оставишь меня одного? Что я тут буду делать один!
Марфа поднялась.
- Иди, ложись, - проговорила она своим обычным грубым голосом. - Я останусь с тобой.
В это время во двор вышла Мария, готовая отправиться в путь.
- Ну, Лазарь, пойдем?
- Лазарю нельзя никуда, - сухо ответила Марфа. - Ему нездоровится.
- Тогда я пойду одна, - с глубоким вздохом молвила Мария. - Увидеть чудо.
Из глаз Лазаря медленно текли слезы.
- Мне очень хочется пойти с ней, Марфа, но я так боюсь... еще раз умереть!

1932

Карел Чапек. Лазарь